– Стой! – у Диего рука на эфесе.

– А поздороваться? – добавляет сеньор Эррера. К чему зря пугать троицу сменившихся стражей, пусть у них и оттопыриваются плащи?

– А как же, сеньор Эррера! Доброй вам ночи.

– И вам хорошо отоспаться. У Кальяри, вижу, нынче партия шоколада?

– Да, сорок бочек с «Афортунадо» и еще сотня с «Новия дель Вьенто». И, верно, не залежится, флот из Индий уже должен выйти. Цены рухнут, и надолго. Но уж мы перед тем домашних побалуем. Хотите своим, Санчо? Тебе – полголовы отколем.

Альгвазил развел руками.

– Таскаться неохота. Мне тут еще всю ночь маршировать…

Когда довольную троицу поглотил очередной поворот, Диего поинтересовался:

– Сеньор Кальяри, полагаю, знает, что его служащие поворовывают?

– Это не поворовывают. Поворовывают, когда купец недостачу на своей мошне заметит. А это – пробуют. На шоколаде сидеть и не откусить? Ни самому, ни семье с детишками прихватить? Ну, приволокут домой по шоколадной голове. Купец торгует десятками и сотнями тонн, что ему десяток фунтов? И, разумеется, он знает. Что охрана прихватит чуток товара – принято. Обычай…

При слове «обычай» непонимание в глазах алькальда рассеялось.

– Это интересно. Обычай старый?

– Скорее древний. При арабах тоже так было. Ну а теперь никто ничего не меняет потому, что всех это устраивает. Купцы учитывают потери, когда платят за место, хозяева складов – назначая жалованье охране.

– Ясно. Но не проще ли поднять им жалованье? Так, чтоб они согласились не носить домой товар?

– Ну, нет. Медь да серебро все дешевеют да дешевеют. К тому же для портового люда куда интересней добыть вещь, чем ее купить. Больше славы. Ну, вот обычай этому и потворствует.