— Да, точно такие же христиане, как и наши господа рыцари-разбойники, такие же христиане, как и все власть имущие, которые думают только о своём богатстве да о власти, а бедный народ обманывают и грабят. Самые отъявленные негодяи тоже называют себя христианами.
Йозефус остановился, дёрнул юношу за куртку и, глядя прямо в глаза своему юному спутнику, продолжал убеждать его:
— Христиане? Христиане!.. Да, да, те, кто так себя называют, должны бы быть порядочными людьми. А они?.. Ричард, король Англии, тоже называл себя христианином, мой мальчик. Рыцари называли его Львиным Сердцем
Но особенно поразило Клауса то, что Йозефус, оказывается, много лет тому назад был нищенствующим монахом.
Клаус услышал от него об «апостольских братьях»
Клаус услышал от Йозефуса о мужественном борце Арнольде Брешианском
Да, о еретиках Клаусу слышать уже приходилось. Все боялись еретиков, и каждый опасался, как бы его самого не назвали еретиком. И он украдкой поглядывал на старого Йозефуса, который откровенно выступал против властей, совершенно не скрывая, что он еретик. С какой любовью и восхищением говорил он о фра Дольчино
Старик замолчал.
Солнце уже давно было у них за спиной. Они зашагали быстрее, потому что впереди был лес, который они хотели миновать до наступления темноты.
И вдруг Клаус спросил:
— Люди добрые или злые, Йозефус?
Старый коробейник ответил не сразу, некоторое время он задумчиво смотрел прямо перед собой, потом произнес:
— Одни — злы, другие — глупы. Плохие? Да, все они плохие.
— Это неправда! — возмущённо крикнул юноша.
— И все же это так. Звери они, звери глупые и звери злые. Можешь не верить мне, да только рано или поздно сам убедишься в этом.
— А вы? Вы — тоже плохой человек? — вызывающе спросил Клаус.
— Да, тоже, — ответил старик и, ещё и ещё раз подтверждая это, повторял: — Тоже… тоже!
Раздражение и злость Клауса пропали, он со страхом теперь смотрел на своего спутника. А тот больше не обращал внимания на юношу; пристально глядя перед собой, он с ожесточённым упорством быстро шагал вперёд, вытянув шею и сгибаясь под тяжестью своего короба.