– Да, мсье. Он утверждает, что его имя Жан Лафит.

Роберт Бертон, начальник новоорлеанской полиции, откинулся на спинку стула и молча уставился на хозяина кабинета. И только теперь он заметил, что Пьер Лафит немного косит на правый глаз. Раньше, на официальных приёмах в доме губернатора, они встречались, но близко знакомы не были.

– Хотите бренди, господин Бертон?

Начальник полиции расплылся в улыбке.

– Благодарю, сударь, я на службе, но раз вы так любезны…

Пьер Лафит дёрнул шнурок звонка и заказал напитки здоровенному молчаливому негру. Бертон рассматривал обшитые красным деревом стены, хрустальные бра, полки и шкафы с книгами, картины маринистов, низкий турецкий диван с подушками, богатую люстру над головой и мягкий персидский ковёр, в котором утопали его ноги. Негр быстро вернулся, бесшумно поставил на столик у камина серебряный поднос и по знаку хозяина удалился.

– Прошу вас. – Господин Лафит вышел из-за длинного письменного стола, жестом попросил гостя пересесть в кресло поближе к напиткам. – Вы хорошо говорите по-французски, сударь.

– Я вырос в Квебеке, мсье, – сказал полицейский.

Хозяин кабинета медленно разлил бренди в длинные узкие бокалы. Прячась за любезность, он явно тянул время, обумывая слова начальника полиции и вспоминая всё то, что слышал о нём в разных историях, широко ходивших в Новом Орлеане.

Роберт Бертон был фигурой колоритной и личностью в городе известной. Несколько лет назад, когда восставшие рабы учинили резню на плантациях Плакмайн Бенд, Бертон, будучи тогда кавалерийским офицером, совершил со своим отрядом к месту беспорядков марш-бросок и железной рукой восстановил порядок. Вскоре после этого храброму и решительному офицеру доверили освободившийся пост начальника полиции, хотя за ним по пятам неслась слава чудака. Пьер Лафит слышал анекдот, как Бертон, заметив, что начал толстеть, приказал слуге тратить на еду не больше двадцати центов в день.