– Да, всё это так. Многое изменилось, как и мир, в котором мы теперь живём. – Пьер Лафит сел за письменный стол, взглянул на разложенные бумаги. – Мой милый Жано, я отвечу на все твои вопросы за ужином. Переоденься. Эстерсита подберёт тебе что-нибудь из моей одежды – мы одного роста. А завтра прокатимся по городу и купим всё необходимое. Тебе нужно обновить гардероб. – Пьер улыбнулся. – Теперь ты – брат господина Лафита.
Через час мсье Пьер, закончив работать, убрал в стол бумаги. Покинул кабинет и прошёл в столовую, где Донна расставляла серебряный сервиз, испанские и французские вина, бокалы, фрукты, раскладывала салфетки.
– На ужин я приготовила жареную свинину, сеньор, гаванский соус к ней, суп из раков, запечённый паштет…
– Не сомневаюсь, Донна, что всё будет вкусно, как всегда.
Негр тенью спустился со второго этажа по винтовой лестнице и замер на последней ступеньке, ожидая когда господин заговорит с ним.
– Джим, поднимись к брату и скажи, что я жду его в столовой.
– Ваш брат спит, хозяин. Я не стал его будить, – сказал негр.
Пьер Лафит обошёл вокруг стола, повертел в руках бутылки.
– Прошедшая ночь не прошла для него даром. Что ж, пусть Жан отдыхает, впереди его ждёт немало сюрпризов.
4
В одиночестве Пьер Лафит отдал должное кулинарному искусству Донны и лучшим испанским виноделам. Кофе Джим принёс в кабинет, и у камина в кресле, за сигарой, под треск поленьев, нахлынули давние воспоминания.
Пьеру было пять лет, когда его отец Мариус Лафит, кожевенник из Прованса, надумал переселиться в Америку на французскую часть острова Гаити. Кузен кожевенника капитан Рене Белюш рассказывал удивительные вещи: на Сан-Доминго многие простые люди получили землю и стали господами. Мариус Лафит после долгих раздумий посоветовался со своей женой Зорой – красивой испанской еврейкой, древней тёщей, помнившей ещё времена инквизиции, и, когда в очередной раз нечем было платить молочнику, объявил на семейном совете о принятом решении.