— А что, туземки в самом деле такие красивые, какими изображал их Кук?

— Красивые, если у вас нет предубеждений против смуглой кожи. Они удивительно чистоплотны и достаточно умны, чтобы привлечь самого требовательного мужчину. Сэр Джозеф утверждает даже, что они — лучшие женщины в мире!

— Довольно, довольно! — мечтательно вздохнул наш хозяин. — Я так и вижу, как вы сидите под пальмой среди гарема, которому позавидовал бы султан.

Все еще чувствуя тошноту, я изо всех сил старался делать вид, что ем, и в разговор не вступал. О наказании первым упомянул Блай.

— Чем этот матрос провинился? — спросил он.

Капитан Кортни поставил стакан с кларетом и рассеянно взглянул на собеседника.

— Ах, этот, которого пороли, — наконец понял он. — Это один из марсовых

Блай с интересом слушал Кортни и одобрительно кивал.

— Ударил своего капитана? — заметил он. — Проклятье! Он заслуживает даже большего! Нет законов справедливее, чем те, что действуют на море.

— Неужели в такой жестокости была нужда? — не сдержавшись, воскликнул я. — Почему они просто не повесили беднягу?

— Беднягу? — переспросил капитан Кортни, подняв брови. — Вам еще многое нужно узнать, молодой человек. Годик-другой в море закалят его, — не правда ли, Блай?

— Я позабочусь об этом, — ответил капитан «Баунти». — Нет, мистер Байэм, вы не должны сочувствовать подобным негодяям.

— И запомните, — добавил Кортни тоном дружеского предостережения, — запомните слова мистера Блая: «Нет законов справедливее, чем те, что действуют на море». Они не только справедливы, но и необходимы; дисциплина должна быть и на торговых, и на военных кораблях, а мятежи и бунт следует подавлять.

— Да, — поддержал Блай, — наши морские законы суровы, но их справедливость подтверждалась на протяжении веков. А со временем они стали человечнее, — продолжал он не без сожаления. — Килевание уже везде, кроме Франции, запрещено; капитан уже не имеет права приговаривать матроса к смерти.