Самьюэл подбежал с подобострастным видом, и Блай обратился к нему:

— Украдены две головки сыра. Проследите, чтобы выдачу сыра прекратили, офицерам в том числе, пока недостача не будет восполнена.

Я заметил, что Фрайер, хотя ничего и не сказал, был глубоко оскорблен; что же до Кристиана, человека натуры весьма благородной, то чувства его вообразить нетрудно.

Матросы прекрасно поняли, в чем дело, и в ближайший постный день, когда им подали одно масло, есть его отказались, считая, что согласиться на масло без сыра значило молчаливо признаться в краже. В кубрике один из матросов, Джон Уильяме, открыто заявил, что лично отвозил две головки сыра, бочонок уксуса и кое-что еще Блаю домой.

Через некоторое время дополнительная провизия, которою мы запаслись в Спитхеде, стала подходить к концу, и нам пришлось довольствоваться лишь корабельным рационом.

Наш хлеб только начинал червиветь и был еще туда-сюда, хотя мои зубы и не всегда с ним справлялись, но солонина просто не поддавалась описанию. Как-то утром я встретил Александра Смита, и он показал мне кусок мяса прямо из бочонка — темный, отвратительного вида, твердый как камень ломоть, на котором блестели крупинки соли.

— Взгляните-ка, мистер Байэм, — сказал Смит. — Интересно, что это? Не свинина и не говядина, это уже точно! Как-то раз, когда я служил на «Антилопе», — это было года два назад, плотник нашел на дне бочонка три подковы! — Смит покачал головой и бросил за щеку большой кусок жевательного табака. — Вы никогда не бывали, сэр, на продовольственных складах в Портсмуте? Ночью вы можете услышать там лай собак и ржание лошадей. И скажу вам еще кое-что, чего вы, молодые джентльмены, не знаете, — он огляделся вокруг и прошептал, — если туда ночью попадет черномазый, это может стоить ему жизни! Засунут в бочонок — и готово! — И Смит выразительно прищелкнул пальцами.

Смит относился к Старику Бахусу с большим почтением, поскольку знал его по службе на других кораблях, и несколько дней спустя, протянув мне небольшую деревянную коробочку, произнес: