Я плавал почти во всех морях и побывал на множестве островов, но ни один из них красотою не может сравниться с Таити.

Мы неуклонно приближались к земле, и вскоре на борту «Баунти» не осталось ни одного человека, который не смотрел бы вперед с восторгом и благоговением. Впрочем, нет, один остался. Когда пробили шесть склянок, на палубу приковылял Старик Бахус. Несколько секунд он постоял у бизань-мачты, равнодушно глядя на лесистые обрывы, водопады и зеленые вершины, после чего пожал плечами.

— Везде одно и то же, — безразлично заметил он. — Если увидел один остров в тропиках, считай, что видел все.

На вахте стоял штурман; около полуночи он заметил, что я начал позевывать и ласково сказал:

— Сосните, мистер Байэм. Все спокойно. Если что, вас разбудят.

Я выбрал местечко позади грот-люка и улегся на палубу, но хотя глаза у меня слипались, заснул я не скоро, а когда проснулся, на востоке уже занималась заря.

За ночь нас отнесло немного к западу, и теперь «Баунти» находился как раз напротив долины Вайпупу, по которой протекает река, впадающая в море у оконечности мыса Венеры, — самой северной точки Таити — Нуи. Именно здесь капитан Уоллис на корабле «Дельфин» подошел к открытой им земле; здесь же, на этом мысу, капитан Кук устроил обсерваторию для наблюдения за движением планет.

Вход в бухту лежал немного дальше к юго-западу. Сейчас оттуда в нашу сторону двигались многочисленные каноэ. Большинство из них были небольшими — на четыре-пять человек; эти странного вида суденышки имели аутригер

— Тайо! — закричал Блай, знавший немного по-таитянски. — Тайо! Перитане!

Через несколько секунд таитяне уже перелезали через фальшборт. Я впервые смог рассмотреть представителей этого прославленного народа.

Большинство наших гостей были мужчины — рослые, крепкие, красивые парни с медно-красной кожей. Они носили юбочки из узорчатой материи, легкие, накинутые на плечи и стянутые у шеи, плащи с бахромой и коричневые тюрбаны.