— Одним словом — связался черт с младенцем! — не остаюсь я в долгу.
Одна бровь Уиллоуби ползет вверх, а губы складываются в едва заметную усмешку, которую он старательно маскирует трубкой. Старик начинает травить байки и в один присест наплел целую бочку арестантов. Пятнадцати лет он сбежал из дома на корабле, служил на шерстяных клиперах, крейсировавших между Англией и Австралией. За свою долгую жизнь он столько раз огибал мыс Горн, что даже сбился со счета.
— Слыхал я об этом французе. Не знаю, ребята, на что вам сдались эти гонки? Уж я в свое время всласть Поплавал. Хорошие были денечки! Но мы ведь дело делали! А кому моряцкое дело — забава, тот уж точно сам к черту в лапы метит!
С первого взгляда видно, что старик всей душой болеет за всех сумасбродов, помешанных на морских путешествиях, особенно за молоденьких.
— По крайней мере, они вам составят хорошую компанию, мистер Уиллоуби!
— Скверное дело, говорю я тебе, ох, скверное дело, — уже более серьезно произносит он. — Жаль беднягу француза. А что ты получишь, если выиграешь эту гонку? Большой приз?
— Да нет, я даже не знаю что. Может, кубок какой-нибудь пластмассовый или еще что-нибудь в этом роде.
— Ха! Хорошенькое дельце! Значит, вы отправляетесь и море поиграть в салочки с Нептуном, рискуете кончить свои дни в преисподней, где дьявол вместо священника споет вам заупокойную, — и все это за пластмассовый кубок? Забавно!
И правда, забавно. Похоже, бедняга француз никак не идет у старика из головы. Он щедрой рукой подбрасывает в мою груду покупок еще несколько упаковок и говорит, что это бесплатно, но в голосе его звучат мрачные нотки:
— А теперь ступай откуда пришел и не донимай меня больше.
— Когда я в следующий раз буду в этом городе, ни за что не миную ваш дом. Явлюсь как штык или налоговый Инспектор, можете быть уверены, что от меня вы так просто не отделаетесь. Салют!
Выхожу за порог, слышу, как весело звякает дверной колокольчик. Уиллоуби вышагивает взад и вперед, скрипят под ним рассохшиеся половицы. «Скверное дело, говорю я тебе, скверное дело».