Подтягиваю к борту плавучий якорь, раскрытый купол которого пульсирует, словно медуза, стараясь увлечь за собой весь океан. Удостоверившись, что он готов к незамедлительной повторной постановке, чуть только волнение на море начнет угрожать мне опрокидыванием, я откладываю его пока в сторону. Плот тут же убыстряет ход, безропотно подчиняясь напору легонького подталкивающего его ветра. Скорость возрастает до 25—30 миль в сутки. Конечно, с такой скоростью мне еще плыть и плыть, но все-таки я чувствую прилив оптимизма. Задача становится разрешимой — хотя бы теоретически.

Делаю ножом насечки на литровой фляге из прозрачного пластика и устанавливаю себе водный рацион: полпинты воды в день. Выпивать по одному-единственному глотку примерно каждые шесть часов — это жестокое, но необходимое требование. Я решаю ни в коем случае не пить морскую воду. Дугал Робертсон и большинство экспертов по выживанию в экстремальных условиях предупреждают, что это очень опасно. Морская вода может доставить временное облегчение, но при выведении с мочой натрия, содержащегося в ней в значительных концентрациях, ткани организма теряют воды гораздо больше, чем было выпито, и живое тело очень скоро превращается в иссохший труп.

Пробую запустить в эксплуатацию первый из имеющихся у меня солнечных опреснителей. Он представляет собой надувной баллон, внутри которого морская вода, как предполагается, будет испаряться. В тропических широтах при безветренной и солнечной погоде он должен производить ежедневно по две пинты пресной воды.

Пульсирующий в воде плавучий якорь напоминает медузу и тащит за собою океан. Он сделан из квадратного куска ткани и присоединяется к плоту с помощью стропок, вертлюга и длинного буксирного конца. Фактически он представляет собой водный парашют, который действует горизонтально. Благодаря ему возрастает устойчивость плота под ударами волн. Однако он же сильно замедляет мое продвижение.