Парусник медленно проплыл за низким мысом, осторожно пробираясь меж густо разбросанных скал, развернулся и вышел на середину бухты. Белая шлюпка тотчас скользнула с его палубы на волну и двинулась к берегу.
— Гребут не по-нашенски, — заметил кто-то из промышленников. — Больно уж суетливо. И весла как будто коротки…
Пристально вглядываясь в зрительную трубу, Шелихов старался прочесть на борту шлюпки краткую чёрную надпись. В облике человека, который стоял на носу шлюпки, было что-то иноземное. Широкополая чёрная шляпа, белый воротник, золоченая расшивка по кафтану, — нет, в такую одежду русские мореходы никогда не рядились. Но вот шлюпка уже приблизилась к берегу на расстояние в полсотни шагов, и человек в чёрной шляпе выкрикнул по-английски:
— Капитан шлюпа «Тигр» просит вашего разрешения сойти на берег!..
— Просим, — ответил Шелихов.
Острый нос шлюпки врезался в песок, и сухощавый остроплечий человек в шляпе выпрыгнул на отмель.
— Капитан Сплитс, — отрекомендовался он с церемонным поклоном. — Уолби Сплитс из Саутенда…
Шелихову показались смешными вертлявые манеры англичанина, но, оставаясь серьёзным, он тоже слегка поклонился и ответил:
— Григорий Шелихов… из Рыльска. Ныне начальник русского острова Кадьяк.
— О, я слышал о вас, мистер Шелихов! — с фальшивой радостью воскликнул капитан Сплитс и снова принялся шаркать ножкой. — О вашей отваге, мистер Шелихов, ходят легенды! Вы покорили самые храбрые племена дикарей.
— Простите, но это ошибка, — остановил его Григорий Иванович. — Я не сражаюсь с местными племенами. Наоборот, я хочу жить с ними в мире.
— О, вы скромничаете, мистер Шелихов, — засмеялся англичанин, нисколько не смутившись. — О вас говорят, как о беззаветно храбром человеке…
Шелихов успел уже внимательно рассмотреть гостя и его чётверых матросов. Встретил бы он этого капитана где-нибудь в тёмном переулке, пожалуй, невольно взялся бы за пистолет. Внешность мистера Сплитса не внушала доверия: чёрная повязка на глазу, шрам во всю щеку, длинная шпага на бедре… Единственный глаз его смотрел нагло, вкрадчиво и плутовато, а губы только кривились в улыбке, но эта улыбка скорее была похожа на гримасу.