Матросам он иногда говорил:
— Зарабатываю я теперь, правда, меньше, чем у норвежцев, но ведь я дома! Вот что главное — дома!
В половине апреля, когда уже даже с самых высоких торосов «Св. Анну» невозможно было различить в белесой мгле, визиты Денисова прекратились.
Альбанов заметил, что спутники его стали молчаливее, задумчивее. Стараясь ободрить их, он говорил:
— Движемся мы, действительно, медленно, но вот уже скоро начнутся полыньи, тогда мы помчимся на каяках, — любо-дорого будет мили отсчитывать! Терпение, до свободной воды не так уж далеко…
На одиннадцатые сутки пути три матроса — Шабатура, Пономарёв и Шахнин, смущённо опустив головы, подошли к штурману. Альбанов сразу понял, что произошло.
— Устали? — спросил он сочувственно. — Но ведь я и не обещал вам лёгкой дороги.
Ковыряя носком сапога снег, Шахнин проговорил угрюмо:
— Георгий Львович уверял, что дня через четыре земля покажется. Где же она, Земля Оскара?
Альбанов невесело усмехнулся:
— Об этом и я мог бы у тебя спросить: где же она? Разве я эту землю наносил на карту или предсказывал, будто она существует? Тут, брат, к Пайеру следует обратиться: ну-ка, показывай свою землю, Юлиус!
Никто из матросов не улыбнулся. Они стояли молча, Альбанов сказал:
— Каждый, кто пошёл со мной, вызвался на это добровольно. Я никого не принуждал и не принуждаю продолжать этот путь.
— Значит, вы не обидитесь, если мы возвратимся? — с надеждой спросил Пономарёв. — Не скажете потом, будто мы покинули товарищей?