Он усмехнулся и добавил уже мягче:

— Как это в песне поётся, — «по воле волн»?.. А вам все же не следует забывать, Калмыков, о своём первенстве: так близко от полюса никто ещё из ваших коллег не радовал друзей своим искусством…

— Ты чемпион тут, Калмыкуша, в царстве медведей и моржей! — воскликнул боцман Потапов. — Жаль, что они не разбираются в деликатесах…

Кочегар Шабатура заметил:

— Однако при случае, он и сам может быть неплохим для них деликатесом…

— Ну, это, братец, грубовато, — смущённо отозвался повар.

Все засмеялись, и в кают-компании стало веселее. В эту минуту в дверях появился Брусилов. Матросы, боцман, гарпунёры, машинисты тотчас поднялись из-за стола, молча приветствуя командира. Брусилов занял единственное мягкое кресло.

Из дальнего, полутёмного угла кают-компании Альбанов некоторое время всматривался в знакомые черты командира. Как изменились эти черты за время скитаний шхуны в ледяных просторах океана!.. В 1912 году, когда штурман Альбанов познакомился с Георгием Львовичем Брусиловым и услышал от него обстоятельный, продуманный, увлекательный план организации промысла китов, моржей, тюленей, белуг и белых медведей в морях севера, — он сразу поверил в Брусилова, в его удачу. Георгий Львович умел увлекать собеседников смелыми проектами, удалью риска, трезвой обоснованностью своих расчётов. Даже его родной дядя, очень богатый московский землевладелец, у которого не так-то просто было выманить рубль — даже он заслушивался, когда Брусилов рассказывал о богатствах севера, и в конце концов отпустил деньги на покупку шхуны, на приобретение продовольствия и снаряжения.

Помнился Альбанову тот ясный августовский день 1912 года, когда «Св. Анна» покидала Петербург… Брусилов стоял на мостике в белоснежном кителе и такой же белоснежной фуражке — стройный, подтянутый, радостный и гордый. Альбанов невольно залюбовался им, — таким уверенным, бывалым выглядел его командир.