Глубина здесь, на намытой отмели, была значительно меньше окружающей акватории, поэтому и зыбь становилась более крутой. При ветре с моря она разбивалась с бешеной силой даже при полной воде, и причинила массу неприятностей капитану Пойнтону, когда его судно было захвачено врасплох у подветренного берега. Дринкуотер огляделся вокруг. Пойнтон, должно быть, пересекал именно этот бар в то буйное зимнее утро прошлым январем. Если бы не опыт Пойнтона и его влияние в совете Тринити-Хауза, то было бы маловероятно, чтобы Дринкуотер со своей командой застрял здесь на целую неделю.

— Так в чем тут дело, мистер Дринкуотер? — спросил Фостер.

Кивками и репликами остальные гребцы подтверждали свое любопытство, а гичка тем временем проходила в тени скалы Пен-Карроу. Дринкуотер вспомнил, что им было сказано лишь одно — взять необходимые вещи для недельной работы вне «Аргуса». Подобные автономные экспедиции не были чем-то необычным, но пришло время объяснить им, в чем состоит конкретная цель их работы.

— Итак, парни, прошедшим январем работорговец «Монтроз», следовавший из Вест-Индии в свой родной порт Ливерпуль, вышел на видимость берега в этом районе. С запада дул штормовой ветер, и видимость была неважная. Эдуард Пойнтон, капитан и владелец судна, обнаружив у себя под ветром берег, отдал оба якоря. Когда видимость улучшилась, он обнаружил, что стоит мористее того бара, который мы только что прошли. Якоря держали хорошо, а лот показал ему, что он стоит на глубине двенадцати саженей, грунт — мелкий песок. Все выглядело благополучно, и, несмотря на близость берега, они надеялись переждать шторм, а если положение ухудшится, они смогут проскочить здесь.

Дринкуотер показал на возвышающиеся склоны, которые окаймляли вход в устье реки.

— Узковато, — всмотрелся Фостер в нависающие утесы, навалившись всем своим весом на валёк. — Нужны крепкие нервы, чтобы провести судно через эту узкость, да еще и в шторм.

— Таковы, во всяком случае, показания Пойнтона, — продолжал Дринкуотер, внутренне согласившись с Фостером.