Тогда я заговорил с фермером. Мне следовало попытаться выяснить, что здесь произошло, но я говорил гораздо больше, чем слушал. Я рассказал мужчине много всего о монастыре, изо всех сил стараясь представить его реально существующим объектом. Поскольку я чувствовал, непонятно почему, что монастыря не окажется на месте, вернись я обратно. Когда я вышел за ворота, помахал рукой брату Игнасио и зашагал прочь по дороге, я положил конец чему-то. Тогда я не знал, чему именно, но знал, что это закончилось и пути назад нет — и не будет еще долго, а возможно, вообще никогда. Позже на «Санта-Чарите» я вознес Богу молитву с просьбой переменить Свое решение и вернуть меня в монастырь. Но едва я произнес «аминь», мне стало ясно: Он не сделает этого.

Так или иначе, фермер говорил мало, а когда говорил, я не узнавал ничего существенного. Камион? О да. Такой большой фургон, запряженный четверней. Он ходит в Матансу, места в нем платные. Гавана? Да, большой город. Очень большой. Много жителей.

Но когда мы добрались до Гаваны, она оказалась не столичным городом, а захолустным городком, причем маленьким. Там имелась каменная крепость, местами еще недостроенная, и несколько каменных церквей. Все прочие здания были деревянными, грубо сколоченными. Несколько улиц вымощены булыжником, но большинство просто грунтовые. Повсюду мусор, помои и конский навоз. В огромном количестве. Когда мы подъехали к рынку, я помог разгрузить фургон и распрощался с фермером.

От съестных прилавков на рынке распространялся аппетитнейший запах. Я отправился на поиски нашего дома, надеясь застать отца и обдумывая возможные способы проникнуть в жилище на тот случай, если он отсутствует. Мы обретались в восточном районе города, но когда я добрался дотуда, нашего дома там не оказалось. Там вообще не было никаких домов, только поля кукурузы и сахарного тростника. В полной уверенности, что сбился с дороги, я двинулся сначала на север и дошел до самого взморья, потом проделал немалый путь в южном направлении и так далее. Можете себе представить.