От островов Зеленого Мыса мы взяли курс на Магелланов пролив и около двух месяцев употребили на то, чтобы пересечь океан. Почти весь переход пришелся на тропический пояс, и мы на собственном опыте убедились, как несправедливы были древние, когда они говорили, что под тропиками не может быть жизни вследствие невыносимой жары и солнечного света. Для нас тропики и на воде, и на суше были земным раем. Единственное от чего мы несколько страдали, это от необходимости беречь запас воды. Но и то в течение долгого времени, по обе стороны экватора, мы каждый день имели дождь. Впрочем, один день был довольно жуткий. Эскадра наша все время держалась вместе, но 28 марта мы потеряли из виду наш португальский приз, а на нем были двадцать восемь человек нашего экипажа и большая часть запаса воды. Это обстоятельство вызвало уныние, оно легко могло погубить все предприятие, но к счастью, на следующий день пропавшие снова соединились с нами.

Много мы дивились и любовались на летающую рыбу, которой видели множество. Когда за ней гонятся дельфины или крупная рыба, она при помощи своих плавников, которыми пользуется, как птица крыльями, взлетает в воздух на довольно значительную высоту. Но она не может держаться в воздухе долго; после десяти-двенадцати взмахов ей снова надо опуститься в воду. Иногда она падает на палубу идущих кораблей. Мы отметили дорогой еще следующие явления. Если после дождя, который ежедневно лил под экватором, промоченное платье не мылось вскоре и не просушивалось, оно истлевало и превращалось в прах. Другое: под тропиками совершенно исчезла вошь, которая так мучила многих наших матросов с самого отправления из Англии (дело было зимой). Когда мы подходили к бразильским берегам, на нас нельзя было найти ни одного насекомого. Наконец, третье: когда мы были под экватором и солнце бывало в зените, тело наше не давало никакой тени.

5 апреля мы подошли к берегу, где в устье Ла-Платы была назначена стоянка. Люди устали после продолжительного перехода, всем нужен был отдых.