Бешеные, считал Фил, еще опаснее караибов. Те, если и обстреляют внезапно, то лишь издалека, против пушек и мушкетов они не прут, слишком неравны силы. А бешеные сами отлично вооружены, и стоит хоть разок зазеваться, как они мгновенно сделают из фрис-чедских кораблей дырявые корыта. Каждый раз Фил предупреждал бешеных, подплывавших с берега на переговоры:

— Не вздумайте пакостить, у нас все наготове. Обмен так обмен. Не то от вас не останется даже ваших шикарных шляп!

— Это понятно, — отвечали те, — это мы и сами видим, не слепые. Но, кэп, все мы люди, и пас мучает любопытство: кто вы такие? Откуда вы? Ходите без всяких флагов, ваши корабли не имеют названий. Вы появляетесь вдруг, без предупреждений, а потом исчезаете неизвестно куда. Ваши матросы не роняют ни слова, только и знают, что держать пальцы на курке!

— Боязно вам? — усмехался Фил.

— Нашу боязнь, кэп, ты только на том свете увидишь, а на этом, уж не обессудь, ее нет! Как, впрочем, и у вас, не так ли? А любопытство — да, имеется. Вы, по всему видать, славные моряки, не мешало бы нам с вами объединиться. Вместе мы могли бы весело погулять по океану… Не желаете?

— К делу, к делу! — морщась, обрывал их Фил. — Вы — сами по себе, мы — сами по себе, нам компаньоны не нужны!

— Жаль, — вздыхали бешеные. — Очень даже жаль…

Фил смотрел на их спившиеся, заросшие лица, на их неряшливую, хотя нередко и дорогую одежду, на их наспех сколоченные жилища, видневшиеся на берегу, за таким же наспех сколоченным палисадом. Он с удовольствием сравнивал бешеных со своими матросами и находил, что фрис-чедцы выглядят куда ухоженней и строже.

Пьянь, брезгливо думал он о бешеных. Мои парни тоже выпить не дураки, но до свинячества, как эти, ромом себя не накачивают, знают меру.