— Помолимся же, чтобы он не оказался таким же дурнем, как предыдущий, — сказал сэр Джеймс.

— Воистину, — согласился коммандер Скотт, а затем, к счастью, погрузился в молчание.

Карета въехала на Хай-стрит-сквер, где уже собралась толпа зевак, желающих поглазеть на казнь. Когда сэр Джеймс и коммандер Скотт вышли на улицу, из толпы раздались приветственные возгласы.

Сэр Джеймс коротко кивнул. Коммандер отвесил глубокий поклон.

— Я вижу превосходное собрание, — заметил коммандер. — Меня всегда воодушевляет присутствие стольких детей и юношей. Это станет для них должным уроком. Как вы полагаете?

Сэр Джеймс буркнул в ответ нечто неразборчивое. Он прошел вперед и остановился рядом с тенью, отбрасываемой стационарной виселицей, установленной на Хай-стрит и постоянно использующейся. Небольшая балка с крепкой веревочной петлей, висящей футах в семи над землей, была перекинута между двумя опорами.

— Где осужденный? — раздраженно спросил сэр Джеймс.

Преступника не было видно. Губернатор стал ждать с явным нетерпением, то сцепляя, то расцепляя руки, заложенные за спину. Наконец послышался барабанный бой, предвещающий появление повозки. Через несколько мгновений раздались крики, хохот зевак. Толпа завидела повозку и расступилась.

Осужденный Леклерк держался прямо, хотя руки ему связали за спиной. На нем была серая полотняная рубаха, забрызганная всякой дрянью, что летела из толпы, потешающейся над ним. Но все же он стоял, высоко подняв голову.

Коммандер Скотт наклонился к уху губернатора.

— Этот тип недурно держится, ваше превосходительство.

Сэр Джеймс снова что-то невнятно буркнул.

— Невольно начинаешь думать лучше о человеке, умирающем с изяществом.

Элмонт промолчал. Повозка подъехала к виселице и развернулась так, чтобы осужденный оказался лицом к толпе.