– Ну-ну! – сказал он.

– В чем дело? – быстро спросил я.

Он дернул головой, показывая вбок и вниз. Я развернулся, ухватившись одной рукой за штаг и придерживая второй рукой потерявшего сознание матроса. Только тогда я смог посмотреть вниз. Сначала я ничего не увидел. Затем снова раздался голос второго помощника:

– Эй, кто там на рее? Какого черта вас туда занесло?

Теперь я видел его. Он стоял там, где начинались ванты брам-стеньги, с наветренной стороны, лицо его было обращено вверх – он оглядывал оснастку и реи. В лунном свете оно виделось мне расплывчатым, бледным овалом.

Он повторил свой вопрос.

Я отозвался:

– Здесь Вильямс и я, сэр. С нами Том, он сорвался с рея.

Я замолчал. Он начал подниматься. С вант подветренной стороны донесся неясный гул – переговаривались матросы.

Вскоре второй помощник присоединился ь нам.

– Ну, так что стряслось? – зло поинтересовался он. – В чем дело?

Он нагнулся, вглядываясь в лицо Тома. Я начал было объяснять, но он остановил меня:

– Он что – мертв?

– Нет, сэр, – сказал я. – Думаю, что нет, но бедняга едва не разбился. Он висел на сезне, когда мы добрались сюда. Парус сбил его с рея.

– Что? – сказал он резко.

– Ветер надул парус, и тот сбросил его...

– Какой ветер? – прервал он меня. – Что ты несешь? Ветра и в помине нет. – Он перенес тяжесть тела на другую ногу. – Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что вы уже слышали. Ветром швырнуло низ паруса по рею и сбило Тома. Вильямс и я, мы оба видели, как это произошло.

– Что ты несешь, такое возможно только при очень сильном ветре!

Мне показалось, что в его голосе, помимо всего прочего читается растерянность; что-то вызвало в нем подозрение, я явно чувствовал это.

Он взглянул на Вильямса и, похоже, собирался чтото спросить у него, затем, точно передумав, повернулся и закричал одному из матросов, следующих за ним, чтобы тот спустился вниз и притащил сюда бухту нового трехдюймового манильского каната и блок.