По традиции капитан поочерёдно приглашал на обед младших офицеров. Первым отказался от такой чести штурман Фрайер.

– Я не желаю больше выслушивать ваши оскорбления, сэр. Достаточно того, что я общаюсь с вами во время службы.

– Вы не годитесь к морской службе на кораблях Его Величества, Фрайер, – сказал Блай. – По возвращении в Англию я доведу это до ваших покровителей.

Примеру Фрайера последовал доктор Хагген, который не сумел вылечить Валлентайна и заслужил гнев капитана. Блай не мог равнодушно видеть вечно пьяную физиономию эскулапа.

На кораблях королевского флота строго велись бухгалтерские книги, в которые заносились все расходы казённых денег по закупкам продовольствия. По заведённому порядку капитан послал писаря Сэмюэля к штурману, чтобы Фрайер поставил свою подпись под некоторыми документами. Штурман давно ждал этого момента, отослал писаря обратно с бумагой, чтобы сначала Блай подписал её. Это была весьма похвальная характеристика Фрайера на время плавания, написанная им самим.

Каюты капитана и штурмана находились на верхней палубе, напротив друг друга, между оранжереей и офицерской кают-компанией. Возмущённый Блай пересёк коридор, распахнул дверь владений штурмана. Фрайер, вытянув длинные ноги, полулежал на прибитой гвоздями к полу узкой кровати и пускал колечки сигарного дыма в потолок.

– Что это значит, Фрайер? До окончания плавания ещё далеко, я не могу сейчас подписать такую характеристику, и потрудитесь принять позу восклицательного знака, когда с вами говорит капитан.

Фрайер медленно поднялся.

– Я не подпишу отчётность по расходам, пока вы, капитан, не подпишите мою характеристику. Можете опять оскорблять меня, если вам это доставляет удовольствие, но на этот раз я не уступлю. Буду с вами откровенен: по злобности характера вы намерены испортить мне карьеру, и я защищаюсь, как могу.