Были назначены первые участники экспедиции: протеже сэра Джозефа ботаник Дэвид Нельсон, участник третьего кругосветного плавания Джеймса Кука, и садовник Уильям Браун. Под присмотром своего патрона они превратили офицерскую кают-компанию на корме в оранжерею с продуманной системой вентиляции, освещения, креплений, полива и обогрева, чертежи которой выполнил сам Джон Эллис, ученик великого Карла Линнея. В ней предусматривалось разместить тысячу горшков с молодыми побегами хлебного дерева.
Работы шли полным ходом, днище корабля покрывали медным листом – защита от червя и нарастания ракушек в тропиках, – но ещё не был назначен глава экспедиции. От него во многом зависел успех всего предприятия. Вложенные деньги плантаторов давали право Данкену Кемпбеллу самому выбрать капитана. Богатый американец вежливо отклонил несколько рекомендаций Адмиралтейства.
31 июля в доме высокопоставленного лондонского чиновника Бетема, родственника мистера Кемпбелла, царило приятное оживление: из Вест-Индии приехал зять хозяина Уильям Блай, муж красавицы Элизабет. Командуя одним из торговых кораблей Данкена Кемпбелла, он привёз в Англию какао и сахар. Именно Блае остановил свой выбор мистер Кемпбелл.
Коренастый тридцатитрехлетний валлиец обладал как раз теми знаниями и опытом, которые требовались.
Сын таможенного инспектора, он начал службу в шестнадцать лет гардемарином
Вернувшись в Англию осенью 1789 года, Блай получил отпуск, который проводил у друзей на острове Мэн. В новогоднюю ночь на балу у местного графа он познакомился с Элизабет Бетем, миниатюрной двадцатисемилетней красавицей в английском вкусе, которая засиделась в девушках. Она дольше, чем того требовали приличия, задержала восхищённый взгляд на мужественном голубоглазом морском офицере, но этого хватило, чтобы Блай штурмом взял крепость.
Самые знатные семейства острова Мэн говорили в гостиных, что для крошки Элизабет этот брак мезальянс – офицер беден. Отец невесты, познакомившись с избранником дочери, нашёл его совершенным джентльменом, правильно говорящим не только на английском, но и на латинском языке. Симпатия к будущему зятю и желание счастья любимой дочери заставили старика Бетема не принимать во внимание болтовню скучающих провинциальных салонов.