Блай продолжал увещевать бунтовщиков и пугать их жестокой карой, если они не одумаются. Видя, что матрос Мартин начинает колебаться, Флетчер рявкнул:

– Ни слова больше, иначе я разрублю вам голову!

Капитан прочёл в пылающем взгляде лейтенанта мрачную решимость и

примолк. С всклокоченными волосами и искажённым лицом предводитель мятежников походил на сумасшедшего.

Флетчер подошёл к матросам, обсуждавшим дальнейшую судьбу капитана и его наиболее ненавистных помощников – гардемаринов Хейворда, Хеллерта, эконома Сэмюэля. Черчилль, у которого до сих пор болела спина от плетей, предлагал прикончить их и выбросить в море на съедение акулам.

– Нет, убийства на судне я не допущу, – воспротивился лейтенант. – Лучше высадим их в шлюпке и предоставим судьбе решать вопросы жизни и смерти.

Черчилль с неохотой согласился, велел Норману и Маспретту подготовить шлюпку к спуску на воду. Тут Кинтал с опозданием вспомнил, что в носовых каютах трюма спят ещё трое: боцман Коул, старший плотник Перселл и парусный мастер Лебог. Кинтал спустился вниз, изложил им корабельные новости.

– Не вздумайте сопротивляться, иначе вам конец.

Не веря своим ушам, все трое поднялись на палубу. Убедившись, что Кинтал сказал правду, они спустились в кубрик, где шесть членов команды – помощники старшины Симпсон и Линклеттер, слуга Блая Джон Смит, матрос Миллуорд, плотник Макинтош и помощник боцмана Моррисон – продолжали спать или лежать безучастно на койках. Гардемарин Эдвард Янг, как только проснулся, сразу с радостью присоединился к мятежникам. Увидев у него в руках мушкет, Блай заметил:

– Это не шуточное дело, мистер Янг. Как бы не пожалеть об этом…

Капитан часто в наказание лишал нерадивого гардемарина пайка. Оскалив гнилые зубы, Янг выкрикнул капитану в лицо:

– Да, сэр, голодать – дело нешуточное. Сегодня у меня есть надежда поесть досыта. А пожалеть вам лучше себя!

Последними о происшедших событиях на корабле узнали помощник штурмана Эльфинстон, гардемарины Питер Хейвуд и Джордж Стюарт.