- Возможно, американцы и считали нас пиратами, - усмехается Агафонов, - но для кубинцев мы были прорывателями блокады, героями Карибского кризиза…
Спустя тридцать восемь лет после «президентской охоты», мы разлили с ним по маленькой «за тех, кто в отсеках», и он щелкнул ногтем сначала по краю стопки, затем - дважды - по донышку: чтоб на одно погружение приходилось два всплытия.
Работал телевизор. С экрана снова, как и 62-ом веяло войной. Диктор подсчитывал часы до воздушного удара по Сербии.
Вся жизнь Агафонова прошла в ожидании ударов - ракетно-ядерных, воздушных, торпедных… Но самый страшный удар нанесла ему судьба в 1976 году, когда старший сын Сергей, офицер Северного флота, неожиданно скончался от инсульта. Он навсегда остался в Полярном на кладбище подводников в губе Кислая. Слава Богу, здравствует младший - Алексей, тоже офицер-североморец.
На кухне Агафонова визит школьная карта мира, на которой помечены недалеко от Кубы три подводные лодки - Б-36, Б-59 и Б-130 - в тех точках, как я понимаю, где их подняли американцы. Понимаю я и то, почему эта карта висит в столь непрезентабельном месте. Высокое начальство ничтоже сумняшеся назвало поход неудачным, и отсвет этой оценки невольно лег на главное дело жизни Агафонова даже в его собственном сознании. Хотя сам-то он по здравому размышлению так не считает. Однако гордость-то придавлена…
Карта обрамлена фотографиями детей и внуков. Это как бы потомству в пример. С надеждой, что потомки во всем разберутся и оценят по достоинству. И я надеюсь, что когда вникнут и поймут, чего стоил тот давний поход и чем он был, изумленно ахнут: да полноте, возможно ли такое?!
вместо послесловия
Господин Президент, товарищи Маршал Сергеев и Адмирал Флота Куроедов, я обращаюсь к вам по праву бывшего сослуживца капитана 1 ранга Агафонова, познавшего лишь в малой доле то, что выпало ему сверх всякой меры: снимите с него ярлык неудачника, навешенный штабными чинушами.