Атмосфера в отсеках напоминала предбанник, а дизельный и электромоторные отсеки и вовсе походили на парилку. Боевые смены выходили на вахты в трусах с вафельным полотенцем на шее - пот вытирать. Дело было не только в жаре. Конструкция РДП - устройства для подачи воздуха дизелям в подводном положении - допускала весьма опасное соседство труб газовыхлопа и воздухозабора - это потом уже обе системы были разнесены друг от друга. А тогда выхлопные газы от работающих дизелей попадали в отсеки через шахты подачи воздуха, поэтому при длительном движении на перископной глубине подводники дышали такой адской смесью, что многие просто угорали, но даже в полуотравленном состоянии продолжали нести вахты.

Флагманский врач майор медслужбы Рогалев, вместе с нашим лодочным доктором ходили по отсекам, замеряли допотопными приборами состав воздуха, что-то записывали, вероятно, для уточнения условий обитаемости… Через дней десять мы уже боролись с потницей и прочими кожными напастями. Последствия от жизни в такой «среде обитания» многие из нашего экипажа, в том числе и я сам, прочувствовали уже после похода…

В очередной радиограмме, полученной нами из Центра, сообщалась информация о переходе из Афин во Францию отряда боевых кораблей США во главе с флагманом 6-го флота крейсером «Де -Мойн». Покорпев над картой, мы вместе с опытным штурманом старшим лейтенантом Р. Корелиным прикинули время и место возможной встречи. По расчетам выходило, что наши курсы пересекутся в пространстве между островом Мальта и побережьем Туниса. Расчеты частично оправдались, и около следующего полудня наши гидроакустики обнаружили шумы винтов отряда американских кораблей.

Тунисский пролив непрост для плавания вообще, а для подводного в особенности. Здесь с юга здесь простирается обширная материковая отмель, имеются банки и рифы, почти посередине пролива возвышается серой глыбой большой остров Пантелерия.