Посоветовавшись со старпомом, капитан-лейтенантом И. Соколовым (впоследствии он командовал атомоходом) и штурманом, мы решили изменить предписанный нам маршрут возвращения лодки - оставить проливы к северу и отказаться от подвсплытий на очередные сеансы связи.
На всю жизнь врезались мне в память экзотические названия островов - Линос, Лампедуз - за которыми, после многих попыток нам удалось, наконец, оторваться от преследователей. Опытные механики - старшие лейтенанты А. Скачков и В. Пятак смогли в очень короткие промежутки подзаряжать аккумуляторы, не щадя при этом «здоровье» батареи. И конечно же, выручала слаженность в действиях всего экипажа. Сколько бы ни всплывали «под РДП» - (режим «работа дизеля под водой») как бы срочно не уходили на глубину, все работали как черти, не допустив ни одного сбоя… Хотя однажды мотористы, валившиеся с ног от усталости допустили ошибку, которая едва не стала роковой - при срочном погружении они не успели задраить шахту подачи воздуха дизелям и в пятый отсек хлынули тонны забортной воды… К счастью успели во вовремя перекрыть широкогорлую трубу. Спустя три года подобная же оплошность стоила жизни всему экипажу североморской подводной лодки С-80, которой командовал мой друг Анатолий Ситарчик. (Рассказ об этом впереди - Н.Ч.) Да и подводный наш ракетоносец К-129 принял свою смерть именно в таком же режиме движения - под РДП. Мы же, не осознавая тогда до конца весь риск подобного хода, шли едва ли не сутками, выставив над водой свою «дыхательную трубу». Бог миловал…
Американцы искали нас много севернее тех мест, где мы находились, руководствуясь шаблонными представлениями о вероятных действиях советских подводников. К исходу третьих суток мы убедились, что наш замысел удался и наконец-то передали радиограмму о возвращении в базу…
Мы всплыли во Влёрском заливе почти там же, где и погрузились. Однако верхний рубочный люк никак не отдраивался - его стальная крышка прикипела к комингсу после месячного пребывания в соленой воде.