Перебирая в памяти прожитое и пережитое, он сознавался, что только на Северах был всё-таки по-настоящему счастлив. С тех пор в его отношениях с Катей мало что изменилось. Каждый из них жил теперь вполне самостоятельно и независимо друг от друга, и тем не менее, хотя бы по документам, оба всё ещё числились мужем и женой. Егор смирился с таким положением. Ибо не только не мог, но и не хотел забывать Катю. Да и Степка оставался между ними, как говаривал до сих пор здравствовавший Егоров дед, «сам третей». Как его поделишь?.. К тому же развод, полагал Егор, едва ли прибавил бы лавров к «дубам» на козырьке его собственной фуражки. Ведь командирскую репутацию просеивали в политотделах и кадрах через такое мелкое сито, что иной раз тошно становилось от такой стерильной чистоты. Так и жил Егор, с головой уходя в службу и не помышляя о радостях иных, кроме корабельных, ограниченных пределами прочного корпуса. Возможно, что кто-то мог бы это посчитать слабостью Егорова характера, оттого что тот не в силах распорядиться собственной судьбой и окончательно порвать с женщиной, которая ушла от него. Да уж, верно, сказывался извечный Непрядовский удел — эта непредвзятая наследственная блажь — только раз любить и всю жизнь об этом назначении помнить.

Правда, Егор утешался тем, что служба шла у него своим путём и не хуже, чем у других, особенно если учесть, что накануне возвращения на Севера он приколол к погонам звёзды капитана второго ранга.

Сбавив ход, буксир начал резко уваливать на левый борт. Ближние скалы как бы нехотя расступились, и обозначили проход в Майва-губу. По мере того, как сокращалось расстояние до пирса, сквозь туманную дымку всё яснее прорисовывались очертания береговой базы. Егор вглядывался и не узнавал её. У подножья сопки вырос многоэтажный корпус казармы, напоминавший собой выбросившийся на берег лайнер, ярко светивший квадратами окон. Появились и другие постройки, заметно раздвинувшие пределы обжитой прибрежной зоны. Сам же посёлок, карабкавшийся вверх по склону сопки, также раздался и походил теперь на маленький городок с изломанными линиями улиц.