Прошу извинить. Должен указать и на то, доктор Карпентер, что такую телеграмму мог бы отправить из Лондона кто угодно, вам нетрудно было бы это устроить. Она даже не на специальном бланке Военно-морских сил.

Что ж, он не упустил даже такой мелочи. Я заметил:

— Вы можете связаться с ним, коммандер.

— Разумеется, могу, — согласился он. — Но это ничего не изменит. На борт этого корабля допускаются только граждане США, специально на то уполномоченные. И указание должно исходить прямо из Вашингтона.

— От командующего подводными силами в Атлантике или от начальника управления боевыми операциями подводного флота? — уточнил я. Немного поразмыслив, он медленно кивнул, а я продолжал: — Тогда свяжитесь, пожалуйста, с ними по радио и попросите их в свою очередь переговорить с адмиралом Хьюсоном. Времени у нас в обрез, коммандер.

Может быть, следовало еще добавить, что пошел снег и я начинаю мерзнуть, но я от этого воздержался.

Он на минуту задумался, потом кивнул, повернулся и отошел на несколько шагов к переносному телефону, связанному временной воздушной линией с длинной темной громадиной, протянувшейся вдоль пирса. Коротко переговорив с кем-то вполголоса, он повесил трубку, но не успел даже вернуться ко мне, как по виднеющемуся поблизости трапу торопливо поднялись на берег три фигуры в теплых бушлатах. Подойдя к нам, они остановились. Чуть впереди других стоял самый высокий из этих трех великанов — долговязый мускулистый верзила с пшеничными волосами и ясным взглядом ковбоя, проводящего полжизни в седле.

Коммандер Свенсон махнул рукой в их сторону.

— Мой старший помощник Хансен. В мое отсутствие он о вас позаботится. Коммандер определенно умел выбирать подходящие выражения.