– Давай, дурашка, – добавил Фини успокоительно. – Это не больнее укуса пчелы. Конечно, горелое мясо воняет неприятно, но ты представь себе, что это жареный окорок.

Услышав слова Фини, Сильвер скривился от отвращения.

– Не могу! – буркнул он.

– Испугался, паренек? – засмеялся рыжебородый моряк.

Вокруг послышались издевательские голоса:

– Как приедем в Бристоль, купим тебе юбку!

– Смотрите, какая у нас тут, оказывается, красотка завелась!

– Эй, Бетси, поди сюда, дай на тебя полюбоваться!

Гордость Сильвера была уязвлена. Рука его рванулась вперед, железо зашипело, юноша вскрикнул по-заячьи, и дело свершилось.

– Браво, парень, тебе бы окорока разделывать, будешь еще мужчиной! – заявил Джордж Томпсон, старый моряк, все время плавания дружелюбно державший себя с Сильвером.

– Давай, давай, Окорок! – подхватил рыжебородый моряк.

Остальные расхохотались.

– Окорок! – заорал один из них. – Такого имечка до сих пор не бывало, не так ли, джентльмены? С крещением вас, сэр Окорок!

Почти теряя от омерзения сознание, Сильвер увидел перед собой еще одну черную руку. Он накалил железо, потом еще и еще раз. Крики его жертв смешались с общим гамом, и вскоре Джон перестал обращать внимание на них. «Лучше уж так, – сказал он себе, – чем гнить в тюрьме».

Когда клеймение закончилось, волей или неволей, но Джон Сильвер уже потерял часть юношеской своей невинности. Твердая кора безразличия к человеческим страданиям начала покрывать его израненное честолюбие. Так он сделал первые шаги по пути, приведшему его к жестокости и убийствам. Кроме того, он приобрел прозвище, потому что товарищи стали повторять слова, с которыми Фини ехидно подал ему раскаленное клеймо, и до конца жизни Джон Сильвер оставался «Окороком».

5. К БАРБАДОСУ

Через три дня после того, как Фини и моряки, ушедшие с ним выбирать рабов, вернулись в знойный порт Анамбу, «Ястреб» отплыл в Вест-Индию. Несмотря на краткую стоянку, молодой Сильвер узнал очень много о жизни Гвинейского берега и о работорговцах, получавших там большие доходы.