Он встал и извлек объемистую рукопись.

—   Взгляните, — сказал он. — Моя последняя работа об изображении птиц на вышивках китайских крестьян отняла у меня семь лет, но ее сразу приняли для опубликования. В наши дни спрос на монографии.

Карл был прав. Но разрешить проблемы Тихого океана без всестороннего освещения их мне казалось так же невозможным, как разобраться в сложной шахматной позиции, учитывая движения фигур только своего цвета.

Мы убрали со стола, и я стал помогать Карлу вытирать посуду после мытья.

—   Из Чикагского университета ничего нет?

—   Ничего.

—   А что вам сказал сегодня ваш старый приятель в музее?

Я ответил, с трудом подбирая слова:

—   Он совершенно не заинтересовался. Он сказал: так как у индейцев были только простые плоты, нечего и думать о том, что они могли открыть острова Тихого океана.

Маленький человечек вдруг с яростью принялся вытирать тарелку.

—   Да, — заговорил он наконец. — По правде говоря, мне это тоже кажется практическим возражением против вашей теории.

Я уныло взглянул на маленького этнографа, которого считал своим верным союзником.

—   Не поймите меня ложно, —поторопился добавить он. — Я думаю, что вы правы, но вместе с тем все так неясно. Моя работа о вышивках подтверждает вашу теорию.

—   Карл, — сказал я, — я абсолютно уверен, что индейцы переплыли Тихий океан на своих плотах, и готов сам построить такой плот и переплыть океан только для того, чтобы доказать, что это возможно.

—   Вы с ума сошли!

Мой друг принял это за шутку и даже засмеялся от такой чудовищной мысли.

—   Вы с ума сошли! На плоту?

Он не находил слов и лишь смотрел на меня с сомнением, как бы ожидая, что я вот-вот улыбнусь в знак того, что я пошутил.