С грохотом, ломая переборку, посыпались на нос камни из «балансного ящика», еще больше приподнялась корма. Выворачивая и ломая палубу, упала передняя мачта. Из разрушенной поварни валилось на лед имущество мореходов. Покатились глиняные миски, разбилась на куски кирпичная печь. Повисли в беспорядке изорванные и спутанные снасти. Вот грот-мачта пошатнулась и нагнулась вперед, расползлись по швам раздавленные карбасы, раздался приглушенный водой треск, и внутрь корпуса хлынул студеный поток…

Откачивать воду было уже бесполезно.

— Ребята! — крикнул Колобов. — Лодью не спасти. Выходи на лед!.. Забирай припасы!..

Мореходы бросились было к трюму, но, глянув на гнувшиеся и трещавшие опруги, заколебались.

— Не хоронись от смерти, смерть труса ищет! — хлестнули по сознанию слова Колобова. В накинутом на плечи полушубке, без шапки, он стоял на вздыбленной корме, ухватившись рукой за ванты.

Через мгновение поморы были в трюме, хватали все, что еще не покрыла вода, и сбрасывали на лед.

И вот, что можно было сделать, — сделано. Промышленники сошли на лед и сняли шапки перед гибнущим судном.

Сгорбился и опустил голову Клим Зорькин. Мозолистые, не ослабевшие еще за долгую жизнь руки его сейчас беспомощно повисли. Тяжело было у него на сердце, жалко сморщилось лицо старика, слезинки запутались в седой бороде.

«Эх,» Ростислав «!.. Вот ведь как лодью жалко. Кабыть не ее, тебя самого льдом ломает!»

…судно тонуло. Поморы собирали разбросанное на льду снаряжение…

Исковерканное судно тонуло. Поморы собирали разбросанное на льду снаряжение, готовились идти на берег.

Но и здесь им не было удачи. Внезапно льды зашевелились: это опять переменился ветер. Теперь он дул вдоль берега к югу, унося лед, полузатопленное судно и заметавшихся людей в море.

Побежавших было к берегу мореходов остановило черное разводье… Голос подкормчего потерялся в завывании ветра…