Задолго до рассвета уцелевшие в бою моряки начали всматриваться в море и с восходом увидели островок, размером с пару кораблей, рвущийся с якоря, и ветер шелестел в кронах его деревьев. Пираты высадились, и выкопали каюты, и подняли якорь, и вскоре придали острову, что называется, приличный корабельный вид. А «Отчаянного Жаворонка» они пустили в море пустым, под всеми парусами, туда, где искали его больше стран, чем подозревал Шэрд. Там «Жаворонка» захватил адмирал Испании и, не найдя на всём корабле никого из его знаменитого экипажа, чтобы вздёрнуть на рее, заболел от огорчения.

Шэрд же на своём острове угощал Королеву Юга лучшими старыми провансальскими винами; дарил ей индийские самоцветы, захваченные с галеонов, что шли в Мадрид с сокровищами, накрыл ей на солнышке роскошный стол и заставил наименее грубых своих пиратов петь в каюте внизу, пока она обедала; но она была холодна и мрачна с ним, и часто слыхали пираты, как Шэрд сетует, что хотел бы знать побольше о повадках Королев.

Так жили они многие годы: пираты пили и играли в кости внизу, капитан Шэрд старался умилостивить Королеву Юга, а Королева не могла забыть Бомбашарну. Когда им нужен был провиант, они поднимали на верхушках деревьев паруса и, пока поблизости не было кораблей, шли под парусами, так, что волны заливали песчаный пляж острова, но как только вдали показывалось судно, паруса спускались, и остров становился обычным утёсом, не отмеченным на картах.

Обычно они двигались по ночам, иногда подкрадываясь, как в старину, к прибрежным поселениям, а иногда смело заходя в устья рек и пришвартовываясь к берегам; разграбив же окрестности, вновь уходили в море. А если на их острове терпел крушение корабль — что ж, тем лучше.

Они стали очень умелыми моряками и хитрыми разбойниками — они отлично знали, что если палачи на материке прослышат о старой команде «Отчаянного Жаворонка», то так и поскачут на пристань.