— Добрый день, товарищи рыбаки. Начинаем наш очередной промысловый совет, — послышался в этот момент сиплый басок из динамика радиопередатчика.

Это начальник промысла, обосновавшийся на одном из траулеров, Василий Васильевич Попов, вел ежедневный совет капитанов: — Во-первых, рад сообщить, что в район промысла уже прибыл танкер «Пассат»... «Пассат», вы нас слышите?

Жора схватил микрофон, но Русов накрыл микрофон ладонью.

— Моя же вахта, чиф! — зашептал Куликов. — Простите, вот честное...

— Взгляни на себя! В таком виде участвовать в совете?

— Да кто видит?!

— Я вижу. Рулевой матрос видит!

— «Пассат», вы нас слышите? — несколько обеспокоенно спросил начальник промысла. — «Пассат», вы включаетесь в совет?

— Слышим, слышим, здравствуйте, Василий Васильевич, товарищи капитаны и все, кто на совете, — вырвав из рук Жоры микрофон, проговорил Русов. Взглянул в побледневшее от волнения лицо штурмана, прошептал яростно: — Иди! Умойся! Причешись, оденься как следует... — Куликов как мальчишка подпрыгнул, кинулся к себе в каюту, а Русов продолжил: — Мы уже докладывали вам, что привезли двадцать тысяч тонн, но в соответствии с указанием управления отдадим не все, а лишь тем судам, кто особенно нуждается. Нам еще южнее идти.

— Вас понял, «Пассат», — пророкотал Попов. — Позже я сообщу, каким судам и сколько надо будет дать топлива. Итак, товарищи, прошу высказаться по установленному порядку.

Куликов ворвался в рубку. Умыт, причесан, в белой рубахе и черном галстуке. Пританцовывая от нетерпения, он протянул к микрофону руку, но Русов еще помучил его. Он хмурился, глядел в лицо Жоры, а тот, весь нетерпение и невинность, то улыбался, то тоже суровел, опасаясь, что Русов передумает, не простит его, прогонит все же с вахты. Старпом показал кулак. И Жора вздохнул облегченно, взял микрофон. И вдруг сказал в него: