— Это верно. Не знаешь ли ты кого, кто мог бы мне помочь?

— Нет. И вообще я хотел бы выйти из игры. Я ничего не знаю, и все тут. Понятно вам? Ведь я остаюсь здесь. А не то мне несдобровать.

— Тогда надо подумать. Где же мне взять людей? Эти граждане солдаты стреляют так метко, что я уже потерял часть своих матросов. Сколько человек потребуется?

— Думаю, десятка четыре хватит.

— А у меня всего двадцать! И вообще мне нужно пополнить палубную команду, а здесь никого не заманишь. Нет ли у тебя кого на примете, кто бы согласился ко мне наняться? Я заплачу за каждого по гинее

— Гм-м-м… Есть тут один… так и норовит побыстрее убраться из страны. Может, его?

— Это мне нравится. С такими людьми дело иметь лучше всего. Где этот парень?

— Вообще-то, он здесь, в доме. И, если не ошибаюсь, у него есть несколько приятелей, которых тоже можно уговорить.

— Так давай его скорей сюда, у меня мало времени. Только принеси-ка мне раньше бутылку коньяка: добрый глоток делает таких людей сговорчивее.

Хозяин принес коньяк, поднялся по лестнице на второй этаж и легонько постучал костяшкой пальца в потайную дверь. Дверь отворилась. В маленькой комнате были Сюркуф и Эрвийяр.

— Капитан здесь, — сообщил хозяин. — Считайте, он у нас на крючке. Ему нужны матросы, и он обещал мне по гинее за каждого, кого я ему раздобуду.

— Английская «Курочка» — самая нарядная бегунья по волнам из всех, какие мне довелось видеть, а потому она должна стать нашей, — сказал Сюркуф Эрвийяру. — Командует ею коммодор Уильям Хартон. Он допустил большие оплошности по службе, за что ему и доверили всего лишь бригантину. И вообще он не честный моряк, а жулик, которому мы должны дать по рукам. Он знает, что Тулон не выстоит и что весь флот через несколько дней покинет гавань. Перед этим он хочет обтяпать одно дельце, что нам очень кстати. Дом нашего дядюшки Кардитона упирается прямо в стену Восточного банка, в подвалах которого, как полагают, хранятся весьма значительные суммы.