Капитан Свенсон четко проговорил:

— Адмирал Хьюсон командует восточным отделом НАТО. Во время натовских учений я подчиняюсь ему целиком и полностью. Остальное же время я выполняю приказы только Вашингтона. Как сейчас. Так что прошу меня извинить. К тому же, должен вам заметить, доктор Карпентер, вы могли уговорить кого угодно в Лондоне послать эту телеграмму. Она даже составлена не по форме, принятой на флоте.

Он все разглядел — в этом ему не откажешь, однако подозрительность его была совершенно неоправданной. И я сказал:

— Вы можете связаться с ним по радиотелефону, капитан.

— Конечно, могу, — согласился он. — Но это ни к чему. Только американский гражданин с особыми полномочиями имеет доступ на борт моего корабля, а такие полномочия выдаются в Вашингтоне.

— Начальником отдела подводного оружия и командующим подводными силами Атлантического флота?

Он кивнул, медленно, как бы в раздумье, а я между тем продолжал:

— Прошу вас, позвоните им и попросите связаться с адмиралом Хьюсоном. Время не ждет, капитан.

Я хотел было добавить — тем паче, что повалил снег, и с каждой минутой становится все холоднее, однако воздержался.

Задумавшись на мгновение, Свенсон кивнул, развернулся и направился к портативному телефону, стоявшему на причале в нескольких футах от нас, к которому из чрева длинной черной громадины, лежавшей прямо у наших ног, тянулся витой провод. Отдав тихим голосом короткую команду, капитан повесил трубку. Не успел он подойти ко мне, как на откидных сходнях показались трое в байковых куртках с капюшонами; подбежав к нам, они замерли на месте. Самый рослый из троих детин, сухощавый крепкий парень с пшеничного цвета волосами, похожий на ковбоя, привыкшего чувствовать под собой лошадь, остановился чуть впереди остальных двоих. Капитан Свенсон указал на них рукой.