Скрипнула дверь в прихожей. Товарищ Андрей прислушался. В комнату осторожно вошел Руденко.

— Здравствуй, здравствуй, Василий! — поднялся ему навстречу подпольщик и, не подавая руки, неожиданно спросил: — Послушай, у тебя дети есть?

— Мальчонка, в Спасске с матерью живет, — удивился Руденко.

— Ну, тогда ничего, давай руку. А то у меня младшенькая корью хворает. Боялся, твоих не заразить бы. Не знаешь, у нас рыбки продаются где-нибудь?

— Рыбки? На базаре какие хочешь. У нас с собой две корзины еще живых…

— Золотые рыбки, игрушечные.

— А-а, понятно. В магазинах на Светланке раньше продавали, теперь не знаю.

Вскоре дверь снова приоткрылась, вошел представитель союза грузчиков Павел Федорович Кондрашев.

— Прости великодушно, товарищ Андрей, запоздал, — сказал он, вытирая лоб синим полотняным платком.

Товарищ Андрей посмотрел на приглашенных, поправил шелковый поясок с кистями на русской рубахе, пригладил на стороны чуть седеющие волосы, тронул маленькие усики.

— Итак, начнем… Тебе, Павел, удалось проверить, куда направляется «Синий тюлень»? — обратился он к Кондрашеву.

— Да. Туда. В Императорскую. Беляки ярятся на партизан за убитых офицеров.

— Большой отряд пойдет на пароходе?

— Около шестидесяти человек, — не сразу ответил Кондрашев. — Солдаты из батальона особого назначения. Сибиряки.

— Не понимаю, — словно про себя сказал товарищ Андрей, — на что они надеются? Партизаны сидеть на месте не будут, уйдут в лес. Вряд ли там их достанут солдаты — они никогда не отважатся рыскать по тайге. А больше в этой гавани карателям нечего делать. Ты уверен, что именно туда направляется отряд?

— Вполне.

Кондрашев имел основание отвечать на вопросы твердо. Лишь накануне он долго разговаривал с унтер-офицером Тропаревым. Откровенная беседа состоялась в ресторане «Поплавок» после двух бутылок холодной, со льда, водки.