Ненасытное вожделение к власти сделало этого человека японским прислужником. Под их диктовку он заключил соглашение о созыве в Чите Народного собрания… «Заигрывать с гнилыми демократишками… Дурак! — Курасов сжал кулаки. — Политика Семенова повела к дальнейшему расколу в армии. Многие командиры отказались признать его главнокомандующим. А демократишки? Атаман решил, что завоюет их признание, — как бы не так! Народное собрание большинством голосов выразило ему недоверие… Говорили, что у Семенова чай подают полковники. Неизвестно, полковники ли за лакеев, или лакеи возведены в полковники. Тьфу!..»

Курасов не стал читать сообщение специального корреспондента из Дайреиа. «Газетные звонари, подрукавные литераторы…» Он перевернул страницу. Эта усеяна рекламой и короткими сообщениями:

«Суточный приток экспортных грузов за вчерашний день — 160 вагонов».

«Восстановление мертвого города. Жители Николаевска-на-Амуре направляются обратно в свой город. Из двух тысяч сохранилось 60 домов».

«Для проверки действий отдела снабжения военно-морского ведомства назначена комиссия под наблюдением члена правительства И. И. Еремеева»…

В клубе тихо, будто в церкви после службы. Официанты ходят неслышно, как привидения. Редко-редко звякнет ложка — кто-то размешивает сахар. Или прошелестят газетные листы. Кашлянет кто-нибудь. И опять тихо.

«Лекция старейшего депутата Народного собрания князя А. А. Кропоткина»… «Старая лиса, хлебом не корми — дай покрасоваться на любой трибуне».

«Вернулся из Посьета катер „Призрак“. Готовится к отходу по побережью пароход „Монгугай“…

Наконец, на вкладном листе полковник обнаружил обширную статью о земском соборе времени XVII века.

«Артиллерийская подготовка, — подумал Курасов. — Дитерихс рыхлит себе историческую почву. Что ж, посмотрим».