Мы же с Давидом, верхом на двух лошадях, въехали в центральные ворота замка.

– Странно, - сказал Давид, - а где сторожа? Ведь несколько сторожей от префектуры должны охранять замок до исхода торгов! И, смотри-ка - нет никого.

– Всё к лучшему, - рассмеялся я, привставая на стременах. - Осмотрим владения без посторонних зевак!

Медленным шагом мы ехали по широкой мощёной булыжником улице. Я вертел головой во все стороны. Слева и справа высились стены каких-то древних зданий - массивные, с добротной, крупной каменной кладкой. Несколько раз встречались отводы от главной улицы в стороны, изредка - тёмные дверные проёмы без дверей, но мы никуда не сворачивали. Въездной путь закончился толстой башней с распахнутыми настежь красными от ржавчины огромными воротами. Здесь лежал белый, отмытый дождями скелет то ли козы, то ли собаки. Потянулись складские постройки - классические длинные, с узкими окнами под самой крышей цейхгаузы; конюшни, трёхстенная кузня, в глубине которой были видны наковальня и - вот странность! - два, друг супротив друга, горна. - Надо же! Никто не спёр наковальню!

– Станина наверняка вкопана в землю, и тяжесть… Четвёркой лошадей не своротишь!

Начались жилые постройки - многоярусные, с лабиринтами ходов, балконов, лестниц и лесенок. Вдруг Давид придержал лошадь: - Смотри, Томас! Что это там?

– Кажется, мост. - Если есть мост, значит, там ручей. Хорошо бы местную воду испробовать!

И точно, мы свернули, и через минуту копыта лошадей зацокали о каменную, выгнутую изящной аркой над ручьем спину небольшого моста. Миновав его, мы подъехали к маленькому одноэтажному зданию, из недр которого, с шумом и клёкотом выбегал искристый, прозрачный ручей.

– Сильный родник, - уважительно заявил Давид, слезая с лошади.

Он передал мне поводья, подобрался к ручью, кряхтя, наклонился и отведал воды.