– Нет, мистер Том. Я и так прождал вас отчаянно долго. А у меня, как вы понимаете, остались кое-какие личные счёты.

– К «охотникам за черепами»?

– К «охотникам за черепами».

– Так может, и я… - Тут я увидел, что отразилось на лицах у моих матросов, и поправился: - может, и мы…

– Я один раз уже сказал, мистер Том. Нет. Бэнсон на Небе будет вам благодарен, если вы не оставите своей заботой его семью, и дождётесь кого-нибудь из «Серых братьев». За сим - позвольте откланяться. Времени не просто мало - его отчаянно мало. - И, останавливая мою следующую фразу, нацепляя свою рваную треуголку, закончил: - Ни в деньгах, ни в каких-либо иных средствах нужды у меня нет.

И вышел. Через минуту за окном простучала копытами лошадь. Я нашёл взглядом Эвелин, и она ответила на мой безмолвный вопрос:

– Алис уже знает…

– Где она? - вставая с неимоверным трудом, как будто на плечах моих лежала наковальня из заброшенной кузни замка «Шервуд», спросил я.

– Наверху, в своей комнате. С маленьким Томом.

Отстегнув шпагу и передав её Эвелин, я на одеревеневших ногах стал подниматься наверх. Дойдя до комнаты Бэнсона и Алис, я встал, понимая, что у меня нет сил ни постучать, ни открыть эту дверь.

– Кто там? - вдруг послышался слабый голос.

«Томас», - хотел произнести я, и не смог. Вместо этого толкнул-таки дверь и переступил порог.

Алис сидела на скамье возле детской кроватки. На руках у неё был крохотный человек с тёмно-карими Бэнсоновыми глазами. Простучав каблуками (звуки шагов принеслись в мои уши как выстрелы) я подошёл и опустился перед Алис на колени. Сказал всего лишь два слова:

– Прости меня…

Она сидела, зажав ладонью рот. Потом отняла руку, прикоснулась к моей голове. Всхлипнула. Заскрипев зубами, я встал и быстро вышел из комнаты. Взбежал в свой, пристроенный над третьим этажом кабинет, встал посередине его, пригнувшись, как перед прыжком, и несколько минут дико орал. Орал, надрывая гортань, по-звериному воя, выбрасывая из себя слёзы и боль.