– Она со мной разговаривает, – сказал Кэмпбел.

– Не похоже.

– Можете мне поверить, – холодно сказал Джек.

Мужчина внимательно его осмотрел, после чего повернулся спиной.

– Я могу нанять катер за пару сотен, – сказал он жене. – Детям это понравится.

Очередь двигалась вперед, Энни задержалась.

– Сукин ты сын, – шипела она на Джека. – Ты считаешь, мы не должны заниматься фрахтом? Две сотни нам сейчас не пригодятся, да?

– Брось.

– Иногда я тебя перестаю понимать, а потом понимаю. В этом вся проблема.

Злой вид брата ее совсем не пугал, она слишком хорошо знала, как он к ней относится. Энни, как, кстати, и Джек, могли читать мысли друг друга, как карту дорог.

– Кто угощает? – спросил Джек, когда они подошли к кассиру.

Фальшивая улыбка сестры должна была задеть его:

– Я пока не зарабатываю.

Кэмпбел оглядел Пола – широкоплечий молодой человек, приблизительно того же возраста, что и Энни. У него были кустистые усы, простые манеры и бессмысленное лицо. Когда бы ни заходила речь о деньгах, руки Пола Сатро прятались в задние карманы его потертых джинсов и там и оставались. Но Кэмпбел не платил ему уже две недели, и смысла спорить не было. Джек достал старый бумажник из крокодиловой кожи и протянул кассиру десятидолларовую и двухдолларовую банкноты.

За турникетом были выставлены шпангоуты старых кораблей, испанские якоря, панцири гигантских черепах и другие экспонаты, знакомящие с мореходным делом и природой океана. Затем следовало главное здание. Расположение чучела акулы легко угадывалось по огромной толпе вокруг него, издающей восторженные возгласы.

– Я не вижу, – сказала Энни. – Приподними меня, Кэмпбел.

– Пусть это сделает твой парень, – непринужденно сказал Джек.

Пол легко поднял Энни.

– Бог ты мой! – воскликнула она. – Вот это МОНСТР!

Хотя Кэмпбел был выше шести футов ростом, чтобы увидеть рыбину, водруженную на треножники за стеклянной стеной, ему пришлось встать на цыпочки. Акула была 25 футов с гаком в длину, у нее были круглые сверкающие глаза и огромные, устрашающей формы зубы. Призрачно блестела шкура. Даже после смерти эта хищная тварь вселяла страх. И все же ей не удалось пробудить в Кэмпбеле настоящих эмоций. ГОСПОДИ, подумал он, ЭННИ ПРАВА. МЕНЯ УЖЕ НИЧТО НЕ БЕРЕТ.