Санта-Крус: «Напасть сейчас? Но, ваше величество, положение изменилось. Дрейк вдвое увеличил свои силы, буря учинила повреждения на многих моих судах. Это было бы чистейшей авантюрой».

Филипп: «Даю вам три недели».

Санта-Крус, три недели спустя: «Мне потребуется по крайней мере еще неделя. Флот далеко не готов».

Филипп: «Эта неделя – последняя».

Санта-Крус: «Еще одну, мой повелитель; мы трудимся день и ночь не покладая рук, но ничто не готово».

Филипп: «Мой кузен, принц Пармский, с подкреплениями из Италии собрал тридцать тысяч войска во Фландрии. Если мы прождем, что с ними станет к весне? Приказываю вам выступать».

Санта-Крус: «Я просил пятьдесят галионов, а наличествует тринадцать. К тому же четыре галеаса и шестьдесят других судов текут. Не хватает вооружения и артиллерии, терплю нужду в судах поддержки…»

Филипп, в декабре: «Выступайте немедленно на соединение с Пармой, в каком бы состоянии вы ни находили Армаду».

Санта-Крус: «Я выступаю, мой повелитель, но мною получено донесение, что британец установил повсюду сигналы, на берегу возведены редуты, вооружают чернь, а Дрейк ждет нас с мощным флотом».

Филипп: «Я получил такие же уведомления. Ждите. Но поспешайте с подготовкой и будьте готовы к 15 февраля».

Дон Альваро де Басан снаряжал Армаду всю зиму, не зная ни сна, ни отдыха, под градом королевских писем, сухих инструкций и упреков. Король отписал кардиналу-архигерцогу Лиссабона: «Сообщите маркизу де Санта-Крус, что я не потерплю никаких отсрочек и не желаю более слышать никаких соображений на сей счет». Адмиралу предлагалось «либо сообщить о готовности выступить, либо остаться самому на берегу».