Волна бросает меня вперед. Когда она спадает, я цепляюсь за выступ скалы и пучок ламинарий; их хохолки полощутся, словно флаги на ветру. Вода властно давит на уши, обтекает стиснутые зубы, стараясь вырвать загубник изо рта и лишить меня живительной пуповины. Пауза, и следующая волна катапультирует меня дальше. Водоросли тысячами бичей подхлестывают пловца. Я подлетаю к знакомой трещине.

В расселине осталась серебряная монета, которую я не смог отодрать от скалы в прошлый раз. Она очень заинтересовала меня. Вернее, не она сама – это был обычный пиастр, которые мы находили повсюду, – а неожиданная надпись: «Hilaritas universa» (Всеобщая радость). Полустершиеся слова, которые я умудрился разобрать, звучали интригующе.

На сей раз я вооружился молотком и зубилом. Упираюсь покрепче в скалу, чтобы противостоять зыби, и принимаюсь долбить известняковую глыбу. Отколупываю крохотный кусочек, потом другой. Течение толкает под руку – тут недолго и промахнуться, и, хотя удар молотком по пальцам много чувствительнее на суше, чем под водой, он не наводит на мысль о всеобщей радости. Осколки сыплются вниз. Помахивая ластой, словно балерина ножкой, я очищаю место работы. Зыбь мгновенно уносит песок, обнажая крепкую, как бетон, накипь.

Когда панцирь лопается под ударами зубила, вода вокруг чернеет, а во рту я чувствую вкус железа. Говорят, оно полезно для организма, хотя и не в таком количестве. Вытаскиваю ядро – позже надо будет пометить на плане его точное местонахождение. Так, теперь можно просунуть в дыру ломик. Налегаю изо всех сил – скала дымится, но не поддается. Напрягаюсь, раздуваю легкие и жду попутной волны. Есть! Кусок отваливается от скалы.

Подбираю монету, тру ее пальцами и подношу к стеклу маски. Явственно вижу профиль: римский шлем, прямой нос, строгий взор, благородная бородка. На обороте – испанский герб. Это слегка почернелый неаполитанский пиастр. Ну конечно! «Хирона» входила в эскадру, снаряженную в Неаполе, столице тогдашнего Королевства Обеих Сицилий.