Воины заговорили наперебой, и по выражению их лиц Боб Хайли понял, что ему не все ещё доверяют. С чувством удивления и зависти он подумал о русских промышленниках: как могли эти простые, зачастую неграмотные люди подбирать ключи к сердцам дикарей? Казалось, даже здесь, вдали от океана, многие воины были готовы сражаться за русских.

Переждав, когда стихли выкрики и шум, Хайли проговорил озабоченно и предостерегающе:

— Я опасаюсь, как бы не случилось плохое. Пусть никто не трогает этих продуктов. Сожгите их…

Коренастый крепыш со шрамом на щеке торопливо поднялся с места.

— Но разве огонь нам скажет, что ты был прав?

— Тогда отдайте этот сахар собаке. Вы сами увидите, она издохнет…

Индеец засмеялся:

— Сахар… собаке? Вы слышите, что говорит доктор: сахар отдать собаке!

Он наклонился, поднял все три свёртка и развернул их, придерживая у груди. Затем набил табаком трубку и закурил.

— Не смейте!.. Что вы делаете?! Вы умрёте!.. — закричал Боб Хайли, стараясь изобразить отчаяние и ужас, и с удивлением подумал о том, что все в этой комедии разыгрывается, будто в знакомой пьесе.

Индеец отступил на шаг и с удовольствием раскуривал трубку.

— Хороший табак.

Потом он взял кусок сахару и сунул его за щеку. Этот горбоносый американец теперь показался ему очень смешным.

— Ты видишь, доктор, я не умираю. Просто я не верю сказкам и ничего не боюсь…

Несколько рук одновременно протянулось к свёртку с сахаром. Почувствовав себя одураченным, Инхаглик впервые хмуро взглянул на Хайли.