Шведская крепость Ниеншанц возвышалась на мысе, образованном Невой и впадающей в нее речушкой Охтой. Облицованная камнем цитадель с пятью бастионами, крутые земляные валы, бревенчатые палисады. Напротив нее, на левом берегу могучей реки, было воздвигнуто еще одно укрепление — Кронверк. Так что невский торговый путь был заперт крепко-накрепко. Над грозными бастионами ветерок колышет синее знамя с золотым крестом и тремя коронами, лучи солнца вспыхивают на стволах медных пушек, расставленных на стенах. По берегу, где расчищен лес, протянулись огороды, рассыпались домишки слободы и торговые амбары, возвышается остроконечный купол кирки. У пристаней выстроились пузатые бараки и рыбачьи лодки.

Кондратий Никитич готовился к встрече со шведскими властями.

— В Канцах бургомистр Индрик Пипер завел строгие порядки, — проворчал он. — Без пропуска от коменданта Эрика никого в море не выпускает. Его люди будут осматривать весь карбас, обязательно потребуют и наши проезжие грамоты… Ваня, а где твоя? Давай ее сюда — все разом представим, будет меньше придирок.

Иван достал заветный документ. Чтобы его получить, дед на воеводском дворе ломал шапку у многих дверей. На отъезжающего Ивашку Плотникова, как и на всех других подданных Московского государства, полагалось составить поручную запись, в которой следовало подробно указать кто, куда и зачем едет, остаются ли дома его родные и кто из свидетелей ручается за правдивость этих сведений. Ну а чтобы получить окончательное согласие властей, пришлось дать подарки знакомым приказным дьякам, кому рублями, кому сукном и иноземным бархатом. Так что сундук бабушки Натальи сильно полегчал. Раньше порядок выезда не был таким строгим, бумаг писалось не меньше, но приказные не очень дорожились. Но в прошлом году открылось великое воровство, и дело дошло до Москвы. Под следствие попало много дьяков, писарей и сам стрелецкий голова.