— Господин хороший! — старик решительно сдвинул брови. — Неужели ты думаешь, что мы продадим мачту с парусом, солонину или ржаной солод для кваса? Кому кроме нас нужен этот старый карбас?

Чиновник что-то негромко сказал, но в ответ услышал грозное рычание.

— Нет такого закона, чтобы платить за непроданный товар! Ефимок, положенный за проход судна, получи прямо сейчас! Но из уважения к шведской короне угощу тебя, крапивное семя, ужином!

Улыбка озарила лицо чиновника, он чуть заметно кивнул в сторону гренадеров. Те замерли на берегу, внимательно следя за происходящим и голодно шевеля усами.

— Этим дам на водку, — объявил дед Кондрат и повернулся к своей команде. — Придется здесь заночевать. Денис останешься за старшего. На берег никому не сходить. Крепость пограничная, попадетесь патрульным, так не обрадуетесь!

— Батюшка, Кондратий Никитич, окажи милость! — взмолился Соловей. — Разреши сбегать в рыбацкую слободку, к куму Якову. Вон его дом стоит, пятый с конца. Передам ему приветы от новгородской родни. Городишка-то маленький, скучно тут жить.

— Ладно, иди. От меня поклон, да сам-то к утру возвращайся!

Светлая майская ночь прошла спокойно. Как бывает в эту пору в северных краях, настоящей темноты и не было. Просто на малое время наступили сумерки, а высоко в небе розовели облака. То ли на закате, то ли на восходе.

Хозяин вернулся на карбас очень довольным и в меру покрасневшим. Ступал твердо, но шедших рядом с ним двух гренадеров то и дело шатало из стороны в сторону.

— Слава Богу, все уладили с этим прохвостом! — произнес он, взойдя на карбас. — У вас все благополучно? Соловей вернулся? Эх, чтоб его! Неужели придется за ним посылать!

Но кум Яков порядок знал и своего гостя доставил вовремя. Карбас отвалил, когда на местной кирхе зазвонили к утренней службе. Колокол ее звучал слабо, с дребезжанием, и не было в нем ни величавой силы, ни благостной плавности. Звук его не парил над всей округой, а, казалось, затухал на опушке ближайшего леса.