А сколько он мечтает о прибылях, которые бы мог получить…

Но покинуть корабль Лигова, остаться в заграничном порту Федор опасался. Уж больно ловки там люди. Того и гляди отберут сбережения, что носил штурман в широком полотняном поясе под нательной рубахой. Обосноваться же где-нибудь в российском порту или городке было и того рискованнее.

Знал Федор, что имя его хорошо памятно полиции. В Одесском порту, под видом пьяного дела, он убил товарища, что вернулся из плавания, и забрал у него заработок за три года; в Архангельске… Да что вспоминать! Словом, вздумай Федор открыть свое заведение, дознается полиция, кто он и каким именем окрестили его в церкви. И станет Николай Чернов кандальником. Среди китобоев полиция его не ищет, да и все дела у нее с капитаном. А для Лигова штурман — человек честный, моряк хороший. Да и редко приходилось шхуне «Петр Великий» бывать в русских портах, больше в заграничных остаивались.

Решил идти Тернов с Лиговым на восток. Там, за тридевять земель, кому придет в голову искать Николая Чернова. А разбогатеть, верно, можно. Не раз уже доводилось слышать штурману об удачливых купчишках да всяких ловких людях, что пудами золота ворочают, соболя сотнями считают, корабли свои имеют. А уходили на восток, в Сибирь мелкотой…

Уйдя в свои мысли, моряки не заметили, как в гостиной отворилась дверь. На пороге стояла высокая девушка. Скромное платье с белым кружевным воротничком облегало стройную фигуру. На высокой груди поблескивал на тончайшей цепочке маленький медальон, подарок Лигова из Марселя. Густые темные волосы были гладко зачесаны назад, открывая чистый лоб. На смуглом лице ярко алели губы. Из-под несколько широковатых черных бровей смотрели темные и горячие, как у брата, глаза.

— Прошу, господа, к столу! — приветливо сказала девушка, к в ее голосе прозвучала та же певучесть, что и у отца.