— Спасибо! — Лигов принял конверт.

Геннадий Иванович взял капитана за плечи и, пристально посмотрев ему в глаза, проговорил:

— С богом!

Невельской троекратно поцеловал капитана.

Боцман и штурман между тем жадно прислушивались к разговору. Ходов затаил дыхание, боясь пропустить хоть слово, и с нетерпением ждал, когда же зайдет речь о корабле, но так и не дождался. Северов подошел к маленькой шкатулке, стоявшей на столе, и, открыв ее под мелодичный звон замка, вынул оттуда небольшой сверток.

— Вот вам на дорожные расходы и на первые шаги, в вашем предприятии, — адмирал подвинул сверток к Лигову. — Мало, весьма ограниченная сумма, но… — Он развел руками, показывая, что больше нет.

Это знали все. Как адмирал, так и Невельской находились в весьма стесненных средствах, и две тысячи рублей серебром, собранные для китоловов, было все, что они могли сделать по части финансирования начинаемого дела.

— Мы только благодарить вас должны за ваше участие, — смущенно сказал Лигов, — и я могу уверить, что ваши добрые, слова о нас и доверие к нам не попадут и выведут нас из всех обстоятельств, в какие бы мы ни попали.

Взволнованный капитан обнял Северова, и в этом объятии были и благодарность, и сыновняя любовь, которую моряк питал к старому адмиралу.

…Больше двадцати лет назад в Финском заливе разыгрался шторм… Корабль, которым командовал Иван Петрович, в то время капитан первого ранга, с трудом пробивался к Кронштадту. Вдруг раздался крик матросов, заметивших мелькавшую среди волн рыбачью лодку. С трудом моряки подобрали ее. В лодке оказался перепуганный мальчуган лет десяти, привязанный к банке. Промокший, посиневший от холода, он только плакал, и лишь когда его отогрели и успокоили, Северов узнал, какое несчастье обрушилось на мальчика. Олег Лигов стал свидетелем гибели своего отца — рыбака с мыса Лисий Нос. Они вышли накануне на лов рыбы и попали в шторм. Ветер налетел неожиданно. Отец, бросившийся убирать парус, был убит сломанной мачтой и смыт за борт. Олег привязал себя к банке…