— Джон Роуланд, — ответил матрос. Капитан сделал пометку в книге.

— Насколько я знаю, вы были в «вороньем гнезде, когда произошел этот злосчастный конфуз.

— Да, сэр. И я доложил на мостик о встречном корабле сразу же, как только увидел его.

— Никто не собирается вас в чем-то обвинять. Надеюсь, вы осознаете, что невозможно было предпринять что-либо, чтобы избежать этого страшного столкновения. Как ничего нельзя было сделать и для того, чтобы спасти людей с погибающего судна.

— На скорости 25 узлов в густом тумане — ничего, сэр.

Капитан внимательно посмотрел на Роуланда и нахмурил брови.

— Вряд ли уместно сейчас обсуждать скорость судна и тем более правила, которые установила наша компания, — сказал он. — Я просто собирался сказать вам, что в Ливерпуле, в офисе компании, когда вы будете получать свое жалование, вам передадут пакет. Сто фунтов в банкнотах. Своего рода премия за то, что вы навсегда забудете о том, что видели сегодня ночью. Все равно, помочь уже никому невозможно, а обнародование этого факта создаст ненужные трудности для компании.

— Я не стану брать этот пакет, капитан. И не стану ничего забывать. Напротив, сэр, я при первой же возможности расскажу об этом массовом убийстве!

Капитан откинулся на спинку стула и еще раз окинул взглядом скрюченную и дрожащую фигуру моряка. То, что он видел, никак не вязалось с речью, которую он только что услышал. При других обстоятельствах он, не задумываясь, приказал бы офицерам научить этого дерзкого негодяя вежливости при обращении к старшему по чину. Но обстоятельства были экстраординарными. В мутном взоре этого моряка читался  ужас, смешанный с искренним негодованием. Говорил он как образованный человек. А последствия, грозящие капитану и компании — и еще более осложненные желанием скрыть факт происшествия, в случае, если про столкновение узнают, были настолько серьезны, что реагировать на явное несоблюдение субординации было просто глупо. Сейчас гораздо важнее подчинить себе этого необузданного матроса, найти его слабое место.