— Вполне! — воскликнул муж женщины. — Он наверняка может поддерживать контакт с кем-нибудь из друзей миссис Селфидж.

— Да, это так, — подтвердила она. — Я слышала, как его имя несколько раз упоминалось в разговорах.

— Тогда все ясно, — сказал капитан. — Если вы, мадам, готовы свидетельствовать против него в английском суде, я немедленно заключу Роуланда под стражу. Основание для этого — покушение на убийство.

— О да, капитан! Разумеется, я готова выступить в суде. Пока он на свободе, я не чувствую себя в безопасности.

— Что бы вы не предприняли, капитан, — заявил мрачно муж женщины, — будьте уверены, что если этот негодяй еще раз попытается приблизиться к моим близким, я просто пристрелю его как пса. И у вас будут все основания поместить под стражу меня.

— Я прослежу, чтобы он получил свое, полковник, — заверил капитан с поклоном.

Однако, он понимал, что обвинение в убийстве — не лучший способ дискредитировать человека. К тому же капитан был почти уверен, что человек, бросивший ему вызов, не опустится до убийства ребенка. Доказать в ходе судебного разбирательства обвинения такого рода чрезвычайно трудно, а вот проблем и неприятностей, связанных с оглаской, при этом не избежать. Поэтому капитан решил, что изолировать Джона Роуланда излишне, но распорядился на все время плаванья назначать его на работы в твиндек

Роуланд, удивленный внезапным переводом в теплый твиндек, где вместо нудной уборки ему поручили непыльную работенку по подкраске спасательных кругов, сохранил достаточно бдительности, чтобы заметить, что отныне он находится под постоянным и пристальным наблюдением боцмана. Будь он более проницательным, то сообразил бы, что ему следует более явно демонстрировать признаки алкогольной и наркотической деградации. Этим он сумел бы не только успокоить встревоженное начальство, но и увеличить количество виски, которое ему исправно доставляли. Его прояснившийся взгляд и спокойный голос — результат действия целительного морского воздуха, отмеченные боцманом в четыре утра, когда Роуланд явился на первую утреннюю вахту, спровоцировали следующий диалог в штурманской рубке.