Роуланду остро необходимо было взбодриться, и он приложился к фляжке с виски, рассуждая, что если к спиртному и добавлен наркотик, в нынешнем его состоянии это лишь принесет физическое облегчение, не замутив сознание. Затем он исследовал обломки, щедро рассыпанные по льду. В массе своей это было высококачественное, прекрасно подходящее для растопки дерево. В самом центре груды обломков покоилась стальная спасательная шлюпка с настеленной на носу и корме воздухонепроницаемой палубой. Согнутая почти под прямым углом, шлюпка лежала на боку. Если завесить парусиной один ее край, а во втором развести огонь, то это новое убежище будет куда удобнее и теплее, чем руины капитанского мостика. Вряд ли найдется такой моряк, в кармане которого не отыщется коробок спичек. Роуланд настрогал щепы для растопки и разжег огонь. Потом завесил шлюпку парусиной и принес сюда жалобно просящую пить девочку.

Он отыскал в шлюпке жестяную банку — вероятно, кто-то из рабочих оставил ее здесь еще до того, как шлюпка была подвешена на шлюпбалку «Титана» — и напоил малышку, добавив в воду несколько капель виски. Затем он принялся готовить еду. Отрезав кусок мяса от филейной части медведя, он насадил его на деревянный вертел и зажарил на огне. На вкус мясо было сладковатым, но вполне съедобным. Он хотел было предложить его ребенку, но сообразил, что прежде следует вспороть кокон, в который он замотал девочку, и освободить ей руки. Чтобы защитить ручки малышки от холода, ему пришлось пожертвовать одним из рукавов своей рубашки. Тепло и пища на некоторое время утешили дитя, и Роуланд улегся в теплой шлюпке рядом с ним. Фляжка с виски опустела еще до того, как угас свет дня. Матрос бредил в лихорадке, в то время как состояние ребенка немного улучшилось.