Первенец Гвидо Креве, Патрик, сопутствовал отцу в походе. Он похоронил отца в пустыне и сменил его в отряде бездетного своего лорда, графа Стивена Барнстейпла. А через два года он похоронил и графа и воротился в Англию, в рубцах и в славе. Семью застал обнищавшей, пришедшей в упадок: ведь с его отцом ушли многие главы семей его йоменов. Тем не менее Патрик Креве явился ко двору своего короля и честно исполнил последнюю волю своего сеньора: сообщил королю, что граф Стивен, сознавая, что решение о том, кому передать титул и владения выморочного рода — исключительная прерогатива короля, умирая от ран, полученных в боях за святое дело освобождения Гроба Господня от мусульман, мечтает об одном. Род его пресекся, и он хотел бы, чтобы его титул, земли и крестьяне достались наидостойнейшему из его соседей — барону Герберту де Локлю.
Теперь вы понимаете, что за штука — феодальные понятия о верности и чести? Никто в Англии не знал, что там шептал мертвеющими губами последний граф Барнстейпл своему вернейшему вассалу. Ни записей, ни свидетелей не было. Свободно можно было явиться к королю и сказать: «Ваше Величество, Ваш верный вассал, граф Стивен оф Барнстейпл, умирая от ран у меня на руках, просил учесть его мнение при решении вопроса о передаче его выморочного титула. А именно: он хотел бы увидеть с того света мой род владельцем его титула!»
И все. Он и его потомки стали бы знатными людьми, семья стала бы богаче во много раз… Но нет, сын Гвидо Креве повел себя по-рыцарски. Или глупо, как сказали бы 95 % моих современников. И получил за свое рыцарственное бескорыстие и верность такую монаршую милость: графами Барнстейплами отныне стали дети Герберта де Локля, но семья Креве получала право наследовать этот титул, если мужская линия рода де Локлей пресечется когда-нибудь…
Получив грамоту об этом, Патрик Креве женился, произвел на свет двоих сыновей и дочурку, написал завещание и удалился в Палестину. Подозреваю, что он-таки рассчитывал получить титул — хотя ни слова не сказал об этом, судя по хронике Холиншеда. И, вероятно, обиделся.