— Но я не рассказал еще одну неприятную новость, — продолжил сэр Джозеф. — Хотя это дело на днях станет достоянием общественности, но я убежден, что должен сказать вам лично: департамент намерен рассматривать испанские сокровища как «права короны». Иными словами, они не могут считаться призовыми деньгами. Я сделал все, что мог, чтобы не допустить такого решения, но, боюсь, ничего нельзя изменить. Я говорю это вам в слабой надежде удержать вас от шагов, которые вы могли предпринять, будучи убеждены в противном. Лучше запоздалое предупреждение, чем совсем никакого. Я также говорю вам, поскольку знаю про ваш иной интерес в этом… этом деле. Могу лишь надеяться, увы, без особых оснований, что мое предупреждение может в некотором роде… ну, вы меня понимаете. А что касается моих собственных сожалений, гнева и раскаяния, то поверьте, словами мне не удалось бы выразить и десятой часть того, что они заслуживают.

— Вы очень добры, — сказал Стивен, — и я очень ценю этот знак вашего доверия. Не стану заявлять, что потеря состояния может быть безразлична для человека: в данный момент я не испытываю ничего, кроме некоторого раздражения, но думаю, что почувствую позже. Но интерес, о котором вы так любезно упомянули — это другое дело. Позвольте объясниться. Меня снедало желание услужить моему другу Обри. Его агент сбежал со всеми призовыми деньгами, апелляционный суд признал незаконным захват двух нейтральных судов, повесив на Обри долг в одиннадцать тысяч фунтов. Это случается как раз тогда, когда он собирается жениться на чрезвычайно приятной молодой девушке. Они сильно любят друг друга, но поскольку ее мать, вдова, имеющая в руках немалое состояние, женщина невероятно глупая, скупая, стяжательница, жадина, скряга, скупердяйка и вообще мегера, нет никакой надежды, что брак будет заключен до тех пор, пока его состояние не поправится и не будет возможно оформить брачный контракт. Вот чем я тешил себя; вернее сказать, вот чем манило меня удачное стечение обстоятельств и поворот судьбы. Вот и вся подоплека. Что я скажу теперь Обри, встретившись с ним на Минорке? Ему хоть что-нибудь перепадет за участие в том деле?